Пятница, 21 июля 2017 18 +  Письмо редактору
Пятница, 21 июля 2017 18 +  Письмо редактору
Популярно
23:18, 22 декабря 2013

Бенефициарный владелец, бенефициарное владение – комментарий И.В. Ясинского


Встреча руководителей банков с руководством Банка России

Теме регулирования деятельности кредитных организаций Банком России была посвящена встреча 7 ноября 2013, по традиции организованная Ассоциацией российских банков

Со стенограммой мероприятия настоятельно рекомендуем ознакомиться, перейдя по ссылке http://arb.ru/b2b/docs/9752819/

 

По вопросам противодействия легализации докладчиком являлся Ясинский Илья Владимирович — Заместитель Директора Департамента финансового мониторинга и валютного контроля Банка России.

И.В. Ясинский

В Банк России поступило большое количество вопросов на тему последних изменений в законодательстве. В первую очередь, кредитные организации интересует тема новых противолегализационных требований в рамках Федерального Закона №134-ФЗ. Я представлю вашему вниманию блиц-комментарии трех позиций, которые являются наиболее сложными с точки зрения понимания и практической реализации.

Первый блок — это требования, касающиеся идентификации бенефициарных владельцев.

Второй блок вопросов связан с реализацией принципиально нового для российского законодательства — института блокирования, замораживания активов лиц, причастных к экстремистской деятельности. Законодатель попытался регламентировать эту процедуру в рамках закона весьма детально. Так, в законе сформулированы два понятия: блокирование и замораживание, и, соответственно, два определения этого понятия. Но все, что касается процедур, остается за скобками закона. Многие банки начинают апеллировать к Банку России, к Росфинмониторингу: вы нам расскажите, как мы можем заблокировать или заморозить активы? Но в законе ни финансовой разведке, ни Банку России такие полномочия не предоставлены. Поэтому соответствующие нормы являются нормами прямого действия, а наша с вами задача — определиться, как правильно выполнять требования закона.

И третий блок вопросов — это предоставление финансовым институтам, в первую очередь кредитным организациям, новых полномочий по работе с клиентами, которые злоупотребляют доверием банка, проводя операции, попадающие под категорию сомнительных. Это расширенное право отказа в заключении договора банковского счета, расширенное право по отказу в выполнении распоряжения клиента о проведении операции и новое полномочие по расторжению договора банковского счета.

Я предлагаю рассмотреть три этих блока.

 

Ссылка на второй блок Требования по блокированию, замораживанию активов лиц, которые признаны причастными к экстремистской деятельности — http://115fz.ru/blokirovaniyu-zamorazhivaniyu-aktivov-2013/

Ссылка на третий блок Расширенное право отказа в заключении договора банковского счета, расширенное право по отказу в выполнении распоряжения клиента о проведении операции и новое полномочие по расторжению договора банковского счета — http://115fz.ru/pravo-otkaza-vypolnenii-rasporyazheniya-klienta/

 

И первый вопрос — это вопрос бенефициарного владения. Тема бенефициарного владения всегда была архиактуальной в рамках закона о противодействии легализации, и, в первую очередь, потому что национальное регулирование в этой части никогда не отвечало международным стандартам в полном объеме. На эту тему нам регулярно высказывались претензии международных экспертов. Как вы знаете, Россия прошла три раунда «взаимных оценок со стороны FATF», финальный отчет о прогрессе Российской Федерации был утвержден FATF две недели назад, в том числе благодаря этим новеллам закона по бенефициарным владельцам нам удалось защитить отчет. И более того, по крайней мере с точки зрения формы, российская система ПОД/ФТ на сегодня признается одной из самых эффективных. Еще раз подчеркну, что с точки зрения формы.

Тема бенефициарного владения всегда была проблемной. Первоначальные редакции закона на эту тему в принципе ничего не говорили, хотя на определенном этапе законодатель обязал кредитные организации идентифицировать выгодоприобретателей, но при этом не указал, кого необходимо рассматривать в качестве выгодоприобретателя. Тогда Банк России поддержал кредитные организации методологически. Но принципиально важным являлось то, что мы сознательно шли по усеченному варианту понимания того, кто есть выгодоприобретатель (по сравнению с тем, как этот вопрос всегда регламентировался международными стандартами).

А мы с вами помним, что 40 рекомендаций FATF и в старой, и в новой редакции под выгодоприобретателями понимает две группы лиц: те, кто получает выгоду от проведения конкретной финансовой операции, и те самые реальные владельцы, клиенты финансовых институтов. До 134-го Закона мы всегда говорили о том, что наши проблемы только в отношении первой части выгодоприобретателей, и никто никогда, по крайней мере в Банке России, не говорил о том, что закон требует идентифицировать бенефициарных владельцев. Хотя по секрету вам скажу, что наши коллеги из Росфинмониторинга долгое время считали, что банки должны это делать, еще начиная с января 2011 года. Вы помните, что в 3-ю статью закона были внесены изменения, согласно которым появилось новое понятие и определение — понятие и определение выгодоприобретателя. Но как мы с вами знаем, определение выгодоприобретателя в законе принципиально не отличается от тех признаков, которые Банк России сформулировал лишь для одной группы выгодоприобретателей. И мы всегда отдавали себе отчет в том, что, по крайней мере, банкам непонятно, что с января 2011 года выгодоприобретатель — это и бенефициарный владелец. Но, тем не менее, Росфинмониторинг считал так, мы никогда на эту тему позицию Росфинмониторинга до банков не доводили, отдавая себе отчет в том, что на том этапе ни банки как правоприменители, ни Банк России как надзорный орган выявлять, идентифицировать собственно бенефициарного владельца ни психологически, ни методологически не готовы.

Но ситуация не могла оставаться статичной еще 150 лет, поэтому ясно было, что рано или поздно требования по идентификации настоящих бенефициарных владельцев появятся. Тем более что опять же в преддверие финальной защиты российского отчета о прогрессе секретариат FATF сформулировал максимально категоричное требование — что мечтать о защите отчета можно будет только в том случае, если в закон будет включено определение выгодоприобретателя, причем это определение группу бенефициарного владения будет покрывать. Поэтому как вы понимаете, дальше отступать уже было некуда. Мы с вами прекрасно понимаем, что система ПОД/ФТ не может функционировать эффективно без выявления и идентификации вот этих самых бенефициарных владельцев.

Точка в этом вопросе поставлена, по крайней мере мы теперь понимаем, что это требование появилось. Те из вас, кто отслеживал прохождение 134-го Закона через Думу, через Совет Федерации, помнят, что закон, принятый в первом чтении, предполагал, что дополнительные критерии бенефициарного владения для всех субъектов исполнения закона, не только для банков, будут разрабатываться Банком России по согласованию с финансовой разведкой. И это было принципиальное предложение Банка России, потому что мы прекрасно понимали, что если ограничиться тем определением, которое в конечном итоге оказалось зафиксированным в законе, то правоприменителям будет непонятно, а что же нужно делать на практике. Но как мы с вами видим, 134-й Федеральный закон таких полномочий ни Банку России, ни финансовой разведке, ни им двоим по согласованию не предоставил. И это была принципиальная позиция законодателя, законодатель посчитал, что решение такого тонкого вопроса нельзя отдавать на уровень ведомственного регулирования. Хотя уже тогда было понятно, что это, скорее всего, неправильно, и уже сегодня это окончательно понятно с учетом тех практических вопросов, которые задают кредитные организации.

Те из вас, кто анализировал российское определение бенефициарного владения, сопоставлял его с тем определением, которое содержится в новой редакции 40 рекомендаций FATF, обратили внимание на то, что российский подход — это, по сути, калька с того, что написано в международном документе, это дословный перевод. Но очевидно то, что хорошо для международных стандартов, которые определяют общий вектор, но при этом не претендуют на детальную регламентацию, это не применимо для национального конкретного регулирования. В Банке России и Росфинмониторинге это прекрасно понимали. Но, тем не менее, наши аргументы не были услышаны, и сегодня мы с вами имеем то, что имеем, то есть практически кальку с тех формулировок, которые присутствуют в 10-й рекомендации FATF и в пояснительной записке к 10-й рекомендации.

Здесь я должен вас расстроить, потому что банки говорят о том, что они готовы бенефициарных владельцев идентифицировать, вы только нам скажите, кто это и как это делать. И ждут изменения в 262-П, это наш базовый акт, который устанавливает требования к идентификации. Но вы должны понимать, что изменений в 262-П в этой части, в рамках действующей редакции закона никогда не будет. А не будет, потому что, как я уже сказал, несмотря на предложение Банка России, ему соответствующие полномочия не предоставлены. А если мы с вами обратимся к тем полномочиям, которые, тем не менее, у Банка России есть в части идентификации, то в законе есть ярко выраженный диссонанс. Как мы с вами помним, выделяются 4 группы субъектов, которые банки должны идентифицировать: клиенты, представители клиента, выгодоприобретатели и бенефициарные владельцы. Но если мы с вами проанализируем соответствующие нормы, определяющие полномочия Банка России по установлению требований к идентификации, мы с вами увидим, что упоминается только две группы субъектов, а именно клиенты и выгодоприобретатели. Таким образом, мы бы и были рады вам что-то более конкретное на эту тему сказать, но у нас попросту на это нет никаких полномочий.

Мы уже поставили вопрос перед законодателем, мы уже подготовили проект Федерального закона и согласовали его с Росфинмониторингом, который предполагает расширить наши полномочия по установлению требований к идентификации. Естественно, здесь ключевым является полномочие по установлению требований к идентификации бенефициарного владельца. Другое дело, что мы с вами знаем, законотворческий процесс долгий, и даже при благоприятном раскладе мы соответствующие полномочия получим не раньше, чем в начале следующего года. А до той поры мы с Росфинмониторингом определились, что подготовим некие методические рекомендации для всех субъектов исполнения закона, которые указаны в 5-й статье, которые, я надеюсь, позволят вам уже более внятно подходить к выполнению требований закона.

Здесь необходимо обратить внимание на то, что в законе о противодействии легализации допускается альтернатива, которая предусмотрена и международными стандартами, с точки зрения понимания того, кто есть бенефициарный владелец. Но здесь есть определенный подвох, опять же он вытекает из не вполне удачных и конкретных формулировок российского закона. Закон говорит о том, что если мероприятия по идентификации бенефициарного владельца не позволили его выявить и идентифицировать, то тогда в качестве такового можно рассматривать единоличный исполнительный орган юридического лица. Почему я говорю о подвохе? Потому что у многих банков складывается ощущение, что определенные позиции — это альтернатива. И понятно, что если бы мы эти нормы рассматривали как альтернативу, никто бы никогда не проводил бы процедуры по поиску настоящего бенефициарного владельца, всегда бы все шли по пути наименьшего сопротивления, и в качестве такового рассматривали единоличный исполнительный орган.

Но для того, чтобы понимать, правильно это, либо нет в условиях не вполне прозрачных формулировок в законе, очевидно, нужно обращаться к первоисточнику, это те же 40 рекомендаций FATF. Они в этом смысле абсолютно категоричны — да, 40 рекомендаций позволяют рассматривать в качестве бенефициарного владельца единоличный исполнительный орган, но в терминологии такая возможность рассматривается лишь в рамках «каскадных мер», то есть переходить к следующей позиции можно только после того, как все ранее предпринятые попытки оказались неудачными.

Здесь все-таки нужно сказать спасибо российскому законодателю за то, что устанавливая требование по идентификации бенефициарного владельца, он все-таки это требование сформулировал не столь категорично, как это сделано в отношении клиента. Да, мы с вами помним, что речь идет о необходимости предпринимать обоснованные и доступные в сложившихся обстоятельствах меры по идентификации бенефициарного владельца. Правда, здесь есть оборотная сторона медали. По непонятным причинам законодатель изменил режим идентификации выгодоприобретателя. Мы с вами помним, что до 134-го закона его надо было идентифицировать в таком же режиме, как сегодня бенефициарного владельца, а в соответствии со 134-м Федеральным законом выгодоприобретателя нужно идентифицировать в режиме клиента, то есть никаких альтернатив не предоставлено.

Мы с вами должны понимать, что с 30 июня 2013 года, то есть с той даты, когда закон вступил в силу, кредитные организации по каждому вновь принимаемому на обслуживание клиенту должны проводить мероприятия не только по его идентификации, но и мероприятия по выявлению бенефициарного владельца такого клиента.

Завершая тему бенефициарного владения, хочу обратить ваше внимание на еще одну очень спорную проблемную позицию, на ней же заостряет внимание и банковское сообщество — это позиция по поводу того, в отношении каких клиентов, бенефициарных владельцев нужно выявлять и идентифицировать? Конечно, все хотели бы, чтобы закон ограничивался только теми клиентами, которые являются юридическими лицами, и как мы с вами помним, в определении бенефициарного владельца, по крайней мере, в первой его части действительно речь идет о том, что это нужно делать применительно к клиентам-юрикам. Но как мы с вами помним, во второй части определения упоминаются клиенты, в отношении которых нужно устанавливать лиц, контролирующих их, но при этом в отличие от первой части определения, упоминая клиентов, законодатель почему-то, может быть случайно, не говорит о том, что и здесь речь идет о клиентах — юридических лицах. Ну а если мы с вами обратимся к определению понятия клиента, которое опять же содержится в 3-й статье, мы с вами увидим, что клиент — это не только юридическое лицо.

И здесь возникает вопрос, который я уже сформулировал: это ошибка или нет? Для того, чтобы ответить на этот вопрос более-менее определенно, мы должны с вами обратиться к первоисточнику, который уже сегодня упоминался — это новая редакция 40 рекомендаций FATF. И к великому ужасу, мы с вами увидим, что FATF на эту тему высказывается более прозрачно, и еще более категорично говоря о том, что нужно выявлять бенефициарного владельца не только применительно к юридическим, но и применительно к физическим лицам.

 

 

Ссылка на второй блок Требования по блокированию, замораживанию активов лиц, которые признаны причастными к экстремистской деятельности — http://115fz.ru/blokirovaniyu-zamorazhivaniyu-aktivov-2013/

Ссылка на третий блок Расширенное право отказа в заключении договора банковского счета, расширенное право по отказу в выполнении распоряжения клиента о проведении операции и новое полномочие по расторжению договора банковского счета — http://115fz.ru/pravo-otkaza-vypolnenii-rasporyazheniya-klienta/

 

.


Обсуждение: 2 комментария
  1. Jerc:

    Ясинский в своем репертуаре. «Ничего не знаю…», «все сделали без нас….».
    Очень плохо, что у ЦБ и тов. Ясинского не хватает авторитета и воли (а может и желания) лоббировать интересы в ГД.
    Много воды, а по делу только то, в чем уже все давно разобрались.
    Где же Вы были в июле? Хороша ложка к обеду.

  2. 115fz.ru:

    Не могу согласиться с упреком в адрес Ильи Владимировича, если в адрес Банка России отчасти можно высказать недовольство в контексте Вашего комментария, то в адрес Ясинского и Департамента финансового мониторинга упреки не обоснованы. Государственная дума это отдельная история и Банк России не может оказывать значительного влияния на принимаемые законы, тем более «президентские», если говорить о 134-ФЗ.

Комментирование закрыто

© 2009-2017 Федеральный закон 115-фз о ПОД/ФТ